Центр международных и сравнительно-правовых исследований (ЦМСПИ) опубликовал обзор международной практики регулирования разработки и использования решений на базе искусственного интеллекта. В работе проводится сравнительный анализ юрисдикций Европейского союза, Франции, Германии, Норвегии, Великобритании, США, Израиля, ОАЭ, Казахстана, Кыргызстана, Сингапура, Южной Кореи, Индии и Китая.

Авторы изучили общие понятия, принципы и роли участников отношений по разработке и использованию ИИ, ответственность за возмещение вреда, правовой режим объектов интеллектуальной собственности и другие вопросы. Они также дали рекомендации для России.

Ключевые выводы:

• количество законов, непосредственно направленных на регулирование отношений, связанных с ИИ, в настоящий момент незначительно. В некоторых странах приняты специальные акты об ИИ или главы в кодифицированных актах по цифровизации. Из анализа следует, что в настоящее время преждевременно говорить о формировании единого общепризнанного подхода к регулированию;
• выделяются два подхода к регулированию. Первый в качестве квалифицирующих признаков ИИ указывает предсказательную функцию. В этом случае ИИ рассматривается как технология, что приближает документы к законодательству о техническом регулировании. Второй подход указывает в качестве квалифицирующего признака ИИ то, что технология замещает интеллектуальные способности. Искусственный интеллект в таких случаях рассматривается как социотехнологическое явление, требующее мер реагирования для обеспечения развития общества в изменившейся технологической реальности;
• в разных актах проводится разграничение ИИ как технологии и системы ИИ как реализации этой технологии на конкретной программной или аппаратно-программной базе;
• ни в одном из принятых правовых актов не затрагивается вопрос о правовом статусе ИИ. Законодатели не предполагают возможности наделения ИИ статусом субъекта права с правами и обязанностями;
• ряд законов на первый план выдвигает задачу обеспечения безопасности использования ИИ, ограничения его применения в некоторых сферах, установления запретов на некоторые виды ИИ или цели его использования. В других законах в качестве основной выдвигается задача содействия развитию технологии;
• классификация ИИ-систем в зависимости от их функциональных особенностей ни в одном из существующих правовых актов не является исчерпывающей. В ряде актов выделяются системы повышенной опасности;
• контент, полностью автономно сгенерированный системой ИИ без какого-либо творческого вклада человека, не подлежит правовой охране, пишут авторы. Если человек использует ИИ в качестве инструмента и вносит достаточный творческий вклад, то конечный результат может быть признан охраноспособным произведением. Исключения из этого правила отсутствуют;
• сфера действия российского закона «О развитии ИИ» остается неопределенной: неясно, в какой мере положения закона применимы к иностранным ИИ-моделям, отмечают аналитики;
• по мнению авторов, в России представляется важным определиться с пониманием ИИ: как технологии или как социотехнологического явления. От этого зависит место закона в системе законодательства;
• как считают аналитики, российским законодателям нужно определить стандарты безопасности использования ИИ в различных сферах в подзаконных актах, а также определить требования к производителям систем ИИ.